— А знаешь, Филипп, может быть, нам, а не сэру Невилу лучше позвать этого очаровательного юношу с собой?
Дверь закрылась, лишив Джулиана возможности расслышать слова высокого джентльмена. Но даже через тяжелую дубовую дверь было хорошо слышно, что ответ был произнесен все тем же ироничным тоном.
«Снова не повезло», — подумал Джулиан, быстро сбегая вниз по лестнице. Даже здесь, в маленьком портовом городке, его подстерегали на каждом шагу новые опасности.
На кухне Бесси внимательно посмотрела на молодого человека и поторопилась отослать его спать в чуланчик на втором этаже. В крохотной комнатке было душно, у окна стояла продавленная кровать. Кто-то — скорее всего Бесси — постарался сделать это жалкое жилье поуютнее: на тонком матрасе лежал мягкий плед, в углу стоял кувшин с водой для умывания, и даже небольшой саквояж Джулиана лежал нераскрытый в ногах кровати.
Во всяком случае, Джулиан надеялся, что никто не открывал саквояж — очень уж удивило бы его содержимое тех, кто мог это сделать. Впрочем, вещей было немного: смена одежды — еще более ветхой, чем та, что была надета на Джулиане сегодня, тонкое женское кружевное белье и серьги — роскошные серьги с бриллиантами и жемчугом, стоившие целое состояние.
Джулиан посмотрел на окно, стараясь поймать свое отражение. В Хэмптон-Реджис этим душным летним вечером было тихо и спокойно, хотя до слуха Джулиана доносились голоса веселящихся на первом этаже матросов и шепот морских волн, набегавших на берег. Он невольно рассмеялся, вспомнив свое удивление, когда оказалось, что женским голосом говорит вовсе не леди Вэлери, а сэр Невил.
Юноша медленно расстегнул и снял куртку, затем кожаный жилет. Сложив все это аккуратной стопкой, он освободился от бриджей и гетр и остался в одной просторной рубахе. Затем со вздохом облегчения он развязал стягивающую грудь полоску льна — и превратился в очаровательную девушку. Джульетта Макгоун, дочь печально известного Черного Джека Макгоуна, легла на доставшееся ей на эту ночь убогое ложе и впервые за много дней погрузилась в безмятежный сон.